Дашкевич о творчестве Морриконе: «Он всегда говорит о человеке»

— Кoгдa кoмпoзитoр сдeлaл тaкoe имя, чтo eгo знaют вo всём мирe пo мнoгoчислeнным кинoфильмaм, oстaётся тoлькo снять шляпу, пoклoниться и скaзaть, чтo oн прoжил счaстливую жизнь,  – гoвoрит Влaдимир Сeргeeвич кoррeспoндeнту «МК». – В жaнрe  киномузыки  он стал мастером и лидером. Его музыка, прежде всего, невероятно остра. Она  запоминается и  сразу заставляет нас думать и чувствовать так, как будут думать и чувствовать герои картины.  Это редкое свойство  невероятной контактности, которой Морриконе обладал в высшей степени и которой он, наверное, научился у своего великого предшественника Нино Роты. Они создали огромный пласт новой итальянской музыки, которая стала известна всему миру, вобрала в себя лирические и жизнеутверждающие человеческие интонации всей итальянской и мировой культуры. Это уникальное свойство, когда за кажущейся простотой скрывается огромная бездна чувств, мыслей, сочувствия к герою. Его музыка всегда открывает актёру дорогу к сердцу зрителя. Мы потеряли огромного масштаба композитора. Он писал не только для кино. То, что он сделал, бесспорно, стало энциклопедией мировой музыкальной культуры.  

— У вас есть его любимые музыкальные произведения?

— Морриконе, так же как и Нино Рота, обладал способностью писать музыку, продолжая своё лирическое высказывание. Это такое обилие мелодического материала, который даже не всегда связывается с названием конкретного фильма. Скажем, в  «Профессионале» — это музыка нашего времени и нашей повреждённой человеческой души. Особая сторона его таланта —  умение показать, что музыка свойственна каждому человеку.  Морриконе – континент, на котором живут его герои, его темы, его музыка, и этот континент огромен, многолик. Это не тот случай, когда музыка к одному фильму отличается от музыки к другому. Он говорит всегда об одном и том же: о человеке,  его повреждённой психике, несостоявшейся человеческой сути, и в этом смысле он очень последователен. Так что нельзя  сказать, что у него одно произведение лучше другого, потому что он каждым своим сочинением продолжает свою мысль. Это не наш случай. В российском кинематографе каждый фильм – это особая музыкальная атмосфера. А у Морриконе   музыка окрашивает все фильмы. Выскажу крамольную мысль:  если переставить его музыкальные темы из одного фильма к другому,  то в принципе ничего бы не изменилось. 

— Вам удалось с ним встретиться?

— Я даже не знаю, бывал ли Морриконе в России.  Очень жаль, конечно. Контакты  с такой личностью были бы невероятно полезны нашим композиторам, особенно  работающим  в кино. Его слово, авторитет, понимание того, что музыка является формулой  нашей жизни и наших проблем, что она должна запоминаться и работать даже тогда, когда фильм уже прошёл, а музыка всё равно живёт и работе где-то в нашей нейронной сети. Его музыка именно такая. Она работает не только в тот момент, когда мы смотри  фильма, но и потом,  и в этом её особая сила. Связано это с тем, что  его главная тема и боль — современный человек. О нём он писал свою  музыку, и она остаётся с нами даже после того, как мы покинули кинотеатр. Музыка обращается к зрителю: «Человек, ты бы мог быть гораздо интереснее и лучше. Что тебе мешает?» Вот эта тема «что мешает быть тебе человеком», мне кажется, основная у Морриконе.  

Читайте также: «Сын Эннио Морриконе раскрыл правила его жизни»

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Обсуждение закрыто.