Кинематографист живет там, где работает — режиссер Мирослав Слабошпицкий

«Запомните это имя, даже если вы не можете его произнести», — посоветовал недавно читателям The Hollywood Reporter американский кинокритик Тодд Маккарти, автор рейтинга сильнейших фильмов мира. Речь шла об украинском режиссере Мирославе Слабошпицком

«Запомните это имя, даже если вы не можете его произнести», — американский кинокритик Тодд Маккарти об украинском режиссере Мирославе Слабошпицком, чей игровой дебют «Племя» занял первую строчку в ТОП-10 лучших фильмов 2015 года рейтинга The Hollywood Reporter.

«Без отчаянных режиссеров, которые не хотят оставаться в привычных рамках, не может создаваться яркое кино», — издание IndieWire о рейтинге самых дерзких режиссеров. Мирослав Слабошпицкий — в этом списке.

«Украинский режиссер-дебютант взорвал умы зрителей со своей радикальной лентой, снятой полностью на жестовом языке, но прямой как удар молотка. Очень трудно смотреть, но это абсолютно гениальный фильм», — The Guardian.

«Самая мощная лента года», — «Rolling Stone».

«Потрясающее исследование деградации общества», — снова The Hollywood Reporter.

То, что произошло с Мирославом Слабошпицким, определяется банальными выражениями «свалилась слава», «утром проснулся знаменитым»… Заезженные фразы. И значит, он не первый и не последний, с кем случилось внезапное чудо мирового признания. Но для Украины такой случай редкий, а для украинских кинематографистов — вообще уникальный. Тем более, что речь идет о режиссерском дебюте. Фильм «Племя», награды которого перевалили за четвертый десяток, — первая игровая лента Мирослава Слабошпицкого, до этого снимавшего короткий метр.

Полтора года назад, весной 2014-го, началась феноменальная история режиссера, снявшего фильм о подростках из интерната для глухонемых, в котором сыграли непрофессиональные глухонемые актеры, чей жестовый язык специально не переводился ни голосом, ни субтитрами. Тогда в Каннах ленте присудили сразу три награды Недели критики, в том числе Гран-при — небывалый случай за всю 53–летнюю историю существования секции. Призовая эстафета продолжилась летом, в том числе фильм взяли в конкурс кинофестиваля в Торонто — а те, кто туда попадает, затем, как правило, попадает в оскаровские номинанты. Но с «Племенем» такого не случилось.

А случился скандал с украинским Оскаровским комитетом, который выдвинул от Украины не «Племя», а «Поводыря» Олеся Санина — трагическую историю уничтожения украинских кобзарей НКВДистами. Тогда Мирослав Слабошпицкий и продюсер «Племени» Денис Иванов обвинили комитет в нарушении правил голосования, наличии «конфликта интересов», но изменить ситуацию с выдвижением им не удалось, а вот с комитетом — да. Последний распустили под нажимом общественности, уверенной, что Украина упустила свой шанс выиграть наконец «Оскар». «Поводырь», кстати, в оскаровские номинанты не попал. А в этом году мы вообще никакого украинского фильма заявить не смогли, так как новый комитет слишком долго формировали, кандидатуры подали на голосование слишком поздно. Американским киноакадемикам было уже не до этого, стартовала очередная оскаровская гонка.

За это время «Племя» успел стать лучшим европейским дебютом 2014 года по версии Европейской киноакадемии и лучшим в мире фильмом 2015 года по версии The Hollywood Reporter. Мирослав Слабошпицкий объездил с лентой всю Европу, ее показали в четырех десятках стран, в кинотеатрах США она заработала $150 тысяч, что очень неплохо для авторского неамериканского кино. В последний месяц картина регулярно попадает в списки лучших фильмов года по версии ведущих специализированных изданий мира.

Мирослав Слабошпицкий и The London Critic’s Circle.

Парадоксально, но в самой Украине особого ажиотажа вокруг фильма не было: ленту посмотрели около 9 тысяч зрителей, а собрала она 380 тыс. гривень — примерно столько обычно и собирают в прокате украинские фильмы.

Сейчас Мирослав Слабошпицкий с головой погружен в новый фильм: проводит кастинг — необычный, в Чернобыле, и опять непрофессиональных актеров. В зоне отчуждения он вот-вот начнет снимать фильм под названием «Люксембург» (название такое, потому что территорию Чернобыля сравнивают с территорией Люксембурга). Мировой успех «Племени» помог получить финансирование в 1,1 млн евро, в том числе 10 миллионов гривень от Госкино.

Мирослав, есть какая-то специфическая черта украинцев, вот так, навскидку?..

У нас есть — у молодых людей меньше, у старших людей больше — чудовищный, зашкаливающий, запредельный провинционализм.

А можно ли на этом сыграть? Кустурица же смог сделать успешным балканский стиль в кино.

Балканский теперь глубоко не модный стиль…

И все же, есть ли смысл Украине создавать что-то свое, специфическое в кино, или это пустая трата сил и разумнее изучить успешные схемы и просто варьировать-адаптировать их?

Производство фильмов, написание книг — это проекты эгоистические, индивидуалистские. То есть, я занимаюсь своими фильмами, а что нужно делать Украине — понятия не имею. Ну, кроме каких-то простых вещей. Нужна государственная поддержка киноотрасли, как во всех странах Европы. Важно, чтобы питчинги сохранялись, чтобы запускались дебюты и т.д., потому что без господдержки кино не будет существовать в этой стране.

Что до тематических вещей… Мне кажется, совершенно не имеет значения, о чем фильм. Важно, чтобы это было что-то новое и крутое.

А вообще все зависит от того, какие перед собой ставишь задачи. Если работаешь на внутренний рынок и твоя аудитория, условно говоря (не хочу обидеть никого), житомирский колбасный завод, тогда ты должен точно знать, что житомирский колбасный завод любит, и дать житомирскому колбасному заводу то, что он любит. И тогда все бюджет, соответственно и зарплата намного меньше. А есть телевидение. Исходя из того, чего ты хочешь, надо или к тем или к другим людям идти.

А чего хотите вы?

Хочу сначала доснять «Люксембург», а потом разобраться. Но обдумываю эту историю потому, что все-таки я не являюсь носителем языка, да и говорю плохо по-английски на самом деле. Ну, не знаю, посмотрим. Сейчас я полностью поглощен «Люксембургом» — сейчас кастинг, тестовые съемки, репетиции. И все что я точно знаю — в этом году мы должны закончить фильм.

Съемки радуют?

Съемки требуют высокой концентрации и напряжения всех нервных сил. Когда что-то не получается — это ввергает в тоску-печаль. Когда ты не можешь что-то придумать или тебе кажется, что не очень хорошо придумал, — ты просто становишься больным. И напротив, когда ты понимаешь, что что-то классно придумал, — становишься самым счастливым человеком на свете. И эти противоположные состояния меняются несколько раз на день.

Что бы вы порекомендовали молодым, амбициозным, мечтающим о мировом успехе? Им уезжать за рубеж учиться-стажироваться или здесь набивать шишки?

Понятия не имею. Нет универсальных рецептов. Если это серьезно, занятие на всю жизнь, значит у них все будет хорошо без моих дурацких советов. А если не очень серьезно … Из тех, кто со мной учился (в институте им. Карпенко-Карого на режиссерском — ред.), в профессии остались единицы.

У нас очень серьезный дарвиновский отбор. В принципе, в мире тоже так. Кто выживет, кто попадет — тот и молодец.

У режиссера два состояния — одно когда он не снимает кино, и от этого несчастлив. Второе — когда снимает и несчастлив от переживаний, а все ли делает правильно. И где-то между ними мелькает счастье.

Автор: беседовала Елена Гладских

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.